Жигмонд Мориц

ЗОЛОТЫЕ СТАРИКИ

Гедеон Шоморьяи поставил кувшин, насмешливо оглядел водянистыми глазами дородного, грузного священника, потом поднял стакан и ответил надменно и резко:

- Что ж, святой отец, что ж, Ижак Леринц, вспомните - то же самое вы сказали мне пятьдесят лет 'назад. Я, батюшка мой, это хорошо помню. А вы не запамятовали, что я вам ответил? Помните? "Вы еще обвенчаете нас с Шарикой Шатори!" Так вот, батенька мой, и сейчас скажу вам: "Будете вы венчать нас с Шарикой Шатори и на золотой свадьбе!"

Воцарилась глубокая тишина.

Дочь и невестки изумленно молчали. Раскрылась подлинная причина больших и малых столкновений, частенько происходивших между стариками за всю их долгую жизнь. Словно пелена слетела со старой мужской распри. Величественные воспоминания таинственного прошлого воскресли в душах.

Шарика Шатори кинула затуманенный взгляд на мужа, и в мутном зеркале ее глаз растаял подлинный облик жизни, морщины мужа разгладились, остались только вспыхнувшие горячность и удаль. Шарика увидела на миг прежнее пламя своей девичьей души... и поняла то, о чем и сама столько раз задумывалась: почему предпочла она этого, легкомысленного ветреника и весельчака серьезному, порядочному, заботливому и добросердечному священнику.

А старый священник в ответ на нападки метал искры из-под насупленных косматых бровей... Потом холодно и равнодушно устремил взор на чубук и хладнокровно стал уминать пальцем пепел, тлевший в этом крохотном черном кратере. Наконец старик заговорил, громко попыхивая трубкой после каждого слова:

- Мой благородный кум, с превеликим душевным спокойствием жду я только одного: чтоб душераздирающей речью проводить вас в ваш последний путь.

Старый пьяница рассмеялся.

- Да ведь и тогда, батенька, я буду господином. Меня ведь понесут, а вы, как собака, поплететесь за мной следом.

- Полно, полно, - ласково и примирительно перебила старуха, - ну зачем вы опять заспорили, негодные мальчишки!

- Что ж, чокнемся! - предложил хозяин.

Священник встал. Молча поднял стакан, но поставил его тут же на место.

- Постой! А как же красавица-то наша? Кумушка, рыба плавать хочет, да только не в воде, а в вине.

- Так где ж бокал? - спросила Шарика Шатори и взяла его увядшей, морщинистой и дрожащей рукой.

- За мир!

Два старика и старуха, утомленно и вяло улыбнувшись, с дребезжащим звоном чокнулись стаканами.