Жигмонд Мориц

ЗОЛОТЫЕ СТАРИКИ

Вдруг из соседней комнаты послышался шум, грохот, и несколько минут спустя ворвались правнуки: пятилетняя Бирике и школьник Пишта. Между ними разразился великий опор, который рассудил священник, а прабабушка дала каждому из них по крохотному кусочку рыбы.

- Что, дружок мой, Пишта, - священник трубкой подозвал к себе мальчика, - господин учитель сказал мне, будто шесть раз выпорол тебя за неделю.

Пишта был первым учеником в школе и поэтому живо запротестовал. Дядя священник каждый день пугает его этими словами "учитель сказал".

Бирике тоже получила свою долю. Священник так смешно фыркнул на нее, что девочка хохотала до упаду.

Так старый господин забавлялся с детишками, забавлялся всерьез, как человек, не знающий ни забот, ни хлопот.

Наконец из прихожей послышался громкий топот и шарканье: вошел хозяин.

- О! - крикнул он, войдя.- Вот и поручи гостя бабам! А где ж кувшин, ваше преподобие?

- Ведь не все, как вы, почитают погреб храмом, а флягу молитвенником.

- Ну, ну, я-то чаще видел вас выпившим, чем вы меня.

- Еще бы, ведь вы иначе как выпившим и не видите ничего, - отпарировал священник.

Старый пьянчуга не обиделся, напротив, обрадовался, будто ему комплимент преподнесли. Не дожидаясь женщин, он вытащил бутылку и стаканы.

- Послушайте, - снова заговорил священник, - теперь я уж и вправду больше ждать не стану и отобью у вас жену. Спорить готов, что вы не поведете ее на золотую свадьбу, а ведь всего лишь месяц остался до нее...

Женщины рассмеялись, а старый Гедеон Шоморьяи вскинул голову, как старый боевой конь, заслышавший вдали грохот орудий. Но вдруг он передумал, не стал грубить в ответ, а, продолжая разливать вино, сказал шутя:

- По мне хоть весь мир люби мою жену, лишь бы она меня одного любила.

Старушка, тихо улыбаясь, смотрела, как петушатся старики. За полстолетия она привыкла к их вечным перебранкам. Священник сердито ответил:

- Не кичитесь, старый бурдюк. То, что вы тогда вскружили голову девице, - еще понятно. Но теперь-то как понять? Чтобы женщина, которая уже и ума-разума набралась, - и не разлюбила этакого старого пропойцу?! Да еще какого пропойцу - высшей марки!