Жигмонд Мориц

ПОСЛЕДНИЙ БЕТЯР

Зима, стужа. Весь мир замерз. Даже комок земли застучал как камешек, когда бродяга откинул его с дороги носком обледенелого сапога. В сапогах замерзла солома, в соломе - ноги; руки примерзли к палке, в груди застыло сердце, а в голове мысли.

Но все-таки надо было идти. И бродяга шел, сбавляя ход, точно машина, вот-вот готовая стать. Он не помнил даже, куда и откуда идет. Голова, как у буйвола в ярме, была устремлена вперед, красные выпученные глаза слезились от холода.

Вдруг налетел ветер и точно плетью, усеянной острыми иглами, стегнул бродягу, завернул его короткие штанины и впился в посиневшие от стужи ноги.

Бетяр¹ остановился; повернулся к ветру спиной. Ждал, пока он умчится дальше. В голове его мелькнуло: "Эти собаки, что гонятся за мной, все в теплых мундирах; проголодаются - мясо себе поджарят, вином из фляги запьют, побасенки начнут рассказывать друг дружке и смеяться над удирающим от них бетяром". А он два дня ничего не ел и теперь даже от ходьбы не мог согреться.

- Всех убью! - бродяга с ненавистью погрозил палкой всем, кто сейчас не мерз и не страдал.

Затем он пошел дальше, медленным, ровным шагом. Спешить нечего, он ведь даже не знает, куда попал. В пуште² , должно быть, заблудился.

Смеркалось. Над землей густой бурой пеленой расстилался туман. Все было безотрадно, безутешно вокруг.